Ингуши стараются самосохраниться

Интервью Ислама Ахциева для газеты «Ингушетия» с Танзилой Чабиевой о гражданском обществе в республике

0
Танзила Чабиева

Студенты Северо-Кавказского института РАНХиГС запустили информационно-аналитический проект «Время эксперта». Данная инициатива направлена на получение экспертной оценки социально-экономических и политических процессов, происходящих в современной России.

Сегодня наблюдается активизация гражданского участия, в том числе в ряде политических процессов. Однако в каждом регионе существует своя специфика.

Руководитель информационно-аналитического проекта «Время эксперта», студент третьего курса Северо-Кавказского института РАНХиГС Ислам Ахциев записал интервью для газеты «Ингушетия» с российским учёным в области этнологии и кавказоведения, научным сотрудником отдела Кавказа Института этнологии и антропологии имени Н. Н. Миклухо-Маклая РАН Танзилой Чабиевой. Интервью посвящено особенностям ингушского гражданского общества.

— Как вы считаете, в чем заключаются особенности построения гражданского общества в Ингушетии?

— Особенности построения гражданского общества в Ингушетии до сих пор претерпевают период своего становления, поскольку осознание некой важности, своей ключевой роли в жизни Ингушетии, как республики и субъекта в целом, произошло буквально в XX веке, а события 2018 года свидетельствуют о том, что это осознание прочно укрепилось в обществе ингушей. В настоящее время мы наблюдаем тот период, когда общество готово уже принимать самостоятельно решения для реализации любого рода политики в регионе, будь это общественно-политическая составляющая, социально-экономическая или даже этноконфессиональная.

Есть один ключевой момент. Дело в том, что когда есть некая установленная государством норма, характеризующая общество как гражданское — это один момент. Но когда общество само начинает осознавать свои права, как граждан той или иной страны, субъекта, государства — неважно какой территориальной характеристики, это как раз другой момент, когда можно говорить, что общество функционирует, как гражданское, и оно осознает свое единство и целостность. То есть данная организация как социальная структура уже имеет представления о тех правах, которые может «продвигать» для реализации того или иного вопроса, жизненно важного для полноценной своей деятельности. Поэтому можно говорить о том, что гражданское общество в Ингушетии находится на стадии своей активной жизнедеятельности и активного волеизъявления.

— На ваш взгляд, тейповая структура ингушского общества способствует повышению гражданской активности жителей?

— Тейповая структура имеет консервативные начала, которые ограничиваются самой социальной структурой. Тейпы — это определенная страта в обществе ингушей, и она, конечно же, имеет свои специфические особенности. Пример событий 2018-2019 гг. свидетельствуют о том, что тейповая структура вполне гармонично сосуществует с понятием гражданского общества, и она может выполнять ту функцию, которую выполняет фактически само гражданское общество, но обязательно с учетом тех традиционных норм и порядков, которые сложились в тейпах исторически.

Единственный противоречивый момент касательно тейпов заключается в том, что, как социальная структура, он тесно привязан с кровнородственными связями, и потому может иметь отличительное мнение от всех остальных тейповых организаций. В этом отношении это будет не всецело гражданская позиция общества, а конкретной социальной группы — страты. Этим она отличается от классического понимания гражданского общества. Но когда возникает проблема извне или же угроза факту существования общества в целом, каждый из тейпов практически проявляет очень схожую друг для друга позицию. Поэтому в такие моменты можно говорить о том, что это способствует развитию гражданского общества.

— Сейчас очень много говорят о кризисе идентичности в российском обществе. Касаемо Ингушетии, какая идентичность стоит на первом месте и чем эта позиция обусловлена?

— Как этнолог, изучающий проблемы идентичности в России, а также на примере Ингушетии, могу сказать, что это действительно очень остро стоящий и актуальный вопрос современности. В Ингушетии он выглядит наиболее выпукло, поскольку здесь формы идентичности колеблются между религиозной идентичностью, которая имеет свои структурные характеристики, то есть это не всецело конфессиональная идентичность, а ее некие подгруппы, и этнокультурной идентичностью.

Но согласно проведенным исследованиям, несмотря на то, что все ингуши характеризуют и идентифицируют себя в качестве мусульман, все же этническая идентичность преобладает над всеми иными ее видами. В этом отношении это будет лишним подтверждением того, что ингуши стараются самосохраниться, поэтому неудивительно, что, например, внутриэтнические браки до сих пор присутствуют, как попытка сохранить этническую принадлежность.

Попытка сохранения этнического языка, хотя и слабо, но все же наблюдается и, конечно, численность этноса, которая характеризуется не более 500 тысяч человек, как малого этноса, дает тот самый толчок, когда возникает потребность самосохранения. Поэтому, прежде всего, для любого представителя ингушского народа важно подчеркнуть свою принадлежность в этническом отношении и только потом будут озвучены остальные виды идентичности.

— В чём, на ваш взгляд, причина роста числа некоммерческих организаций, в том числе этнокультурного характера, в Ингушетии, и какова их роль в обществе?

— Этот вопрос очень сильно отображает современную общественно-политическую ситуацию в республике. Проблема региона связана с кризисом, вызванным экономическим спадом развития, высоким уровнем безработицы, высокой плотностью населения, малоземельем. Эти показатели создают серьезную проблему в отношении социальных вопросов, вызванных ростом нищеты и людьми, которые не могут обеспечить свою жизнедеятельность.

Поэтому в основном некоммерческими организациями являются различного рода благотворительные фонды, которые опираясь на такую традиционную составляющую, как взаимопомощь и взаимовыручка, стараются оказать поддержку таким семьям, коллективным началом, посредством сборов. Так же, как это было в прошлом, когда помощь заключалась либо в тейповой инициативе, либо по территориальному признаку, когда помогали друг другу соседи, люди, проживающие в одном селении, и т. д.

Это и есть этнокультурный компонент, который наблюдается и сейчас, однако функционирует он в новых реалиях жизни, посредством деятельности различных форм благотворительности, которые ориентируются на традиционные этнические и религиозные аспекты. Они более успешны, прагматичны и практичны — такого рода организации являются наиболее действенными в регионе. Сейчас в условиях кризиса роль таких организаций начинает, безусловно, возрастать, и это достаточно серьёзная поддержка для широких слоев населения.

— Ингушский народ является консервативным обществом с сильной приверженностью традициям и обычаям. Как вы считаете, это является препятствием или же консолидирующим фактором для успешного построения гражданского общества в регионе?

— Действительно, ингуши являются консервативным этносом, и его общественная организация тесно связана с различными коллективными началами, такими как тейпы, вирды и т. д. Но есть одна очень важная специфика: это то, что такие традиционные аспекты, как коллективизм, взаимопомощь, взаимовыручка, различного рода ограничения, вызванные понятием табу, обрядовые и ритуальные практики — это все составляет огромный пласт, без которого ингуши не могут идентифицироваться как этническая группа.

Безусловно, это очень важный аспект для самосохранения той идентичности, о которой говорилось ранее. Поэтому нужно отметить следующий факт — для сохранения культуры этноса важно сохранить те столпы этнического компонента, которые позволили бы ему функционировать и в условиях динамично развивающегося мира и общества. Поскольку ингуши не будут ингушами, если не будут следовать основным характеристикам своей культуры, которая является весьма специфичной и тем самым резко отличается от всех остальных северокавказских культур.

Если умело использовать социальные структуры, которые функционируют среди ингушского общества, можно говорить о том, что они могли бы вполне способствовать развитию гражданского общества, но при условии, если люди будут отходить от своих личных амбиций в пользу интересов национальной идеи.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.

Новости