Возвращая память

Ингушетии передадут личные письма Магомеда Джабагиева

0
Магомед Джабагиев

Личные письма выдающегося ингушского просветителя, лингвиста, этнографа, одного из ярких представителей ингушского зарубежья начала прошлого века Магомеда Джабагиева передадут, спустя восемьдесят лет после его смерти, на малую родину — в Ингушетию.

«Ингушетия» попросила рассказать об этой акции Ису Бокова, исследователя научного центра по деловому праву и управлению из Университета Париж Декарт.

— На прошедшей неделе меня пригласили в Париж, и через доверительное лицо от семьи Жоржа Дюмезиля мне передали восемь писем Магомеда Джабагиева из семейного архива Дюмезиля, — сообщил «Ингушетии» Иса Боков. — После их получения, учитывая, что это личные письма Магомеда Джабагиева, я в первую очередь ознакомил с ними наследников просветителя, проживающих во Франции в городе Нанси, Мурада и Зайнап Джабагиевых. Родственники Магомеда Джабагиева предельно ясно высказались за передачу личных писем в библиотечный фонд Ингушского государственного музея краеведения им. Т. Мальсагова, и в ближайшее время они будут переданы туда.

В краеведческом музее уже имеется кинжал Магомеда Джабагиева, привезенный из Парижа, который в 2011 году передал Алихан Харсиев. И эти письма будут дополнением к уже имеющимся в музее экспонатам о Магомеде Джабагиеве.

— Мы благодарны семье Жоржа Дюмезиля за согласие передать нам восемь личных писем, которые Магомед Джабагиев написал Дюмезилю в 1934-1935 годах, — отмечает Иса Боков. — Это было не простым решением, потому что так просто личные письма у нас во Франции не раздаются. Это, прежде всего, личная переписка и взаимоотношения двух интеллектуалов — Магомеда Джабагиева и Жоржа Дюмезиля. Стоит напомнить, что частная жизнь во Франции неприкосновенна. Но семья члена Французской академии Жоржа Дюмезиля в ответ на нашу просьбу и рекомендацию университетской библиотеки разрешила изъять из архивной папки Жоржа Дюмезиля и передать нам личные письма Магомеда Джабагиева.

Мы долго шли к этому. Череда культурных мероприятий во Франции, презентация Ингушетии в Университете Парижа и ИНАЛКО с участием образованной молодежи и студентов, обновление чурта Магомеда Джабагиева на мусульманском кладбище Бобиньи под Парижем, которые мы провели во Франции в последние годы, создали определенное доверие в университетской среде к нашей работе. Мы считаем, это важным шагом на пути в продвижении нашей исследовательской работы по изучению истории ингушского зарубежья в Европе. Мы знаем, что прошлое, настоящее и будущее тесно связаны друг с другом. Изучение нашей истории даст нам возможность познать нас самих. В настоящее время проблема в том, что мы многое не знаем о прошлом ингушского народа, не все могут сказать, какими мы были сто-двести лет назад. Поэтому наш долг еще раз вспомнить о людях, которые оставили свой яркий след на ингушской земле и в странах своего проживания.

У студентов и молодежи возникают законные вопросы по поводу истории начала ХХ века, о судьбах наших соотечественников, о тех, кто иначе относился к Октябрьской революции, или когда наши предки были не по своей воле разделены на «белых» и «красных». Ингуши-иммигранты, представители первой волны, до того как покинуть Россию, служили преданно Российской империи. Одним из таких был Магомед Джабагиев — уникальный человек, лингвист, этнограф и собиратель ингушского фольклора. Его историческая заслуга заключается в том, что он был одним из активных участников создания Горской республики на Кавказе.

Письма, которые мы получили в свое распоряжение, очень многое прояснили из его личной жизни и о его работах по ингушскому языку. Конечно, это трогательные моменты его жизни в Париже. Но для нас это важный источник, имеющий большое значение для изучения личности Магомеда Джабагиева и времени, в которое он жил, характеристики людей, которые его окружали и входили с ним в непосредственное общение. Мы пытаемся шаг за шагом пройти с ним его эмигрантский период жизни в Париже. Мы обратили внимание на стиль, ровный почерк и языковые средства выражения писем Магомеда Джабагиева. Хочу заметить, что сегодня, редко найдешь человека, который бы начинал свое письмо в переписке с кем-то со слов «глубокоуважаемый», «многоуважаемый». Они, как ничто лучше, показывают его характер, ум и разностороннее образование.

Вот текст двух из этих посланий:

«Глубокоуважаемый господин Дюмезиль!

В начале нашего знакомства и наших с Вами занятий по ингушскому языку мы условились с Вами о том, что всё, что Вами будет записано под мою диктовку и вообще всё позаимствованное Вами от меня по ингушскому языку, прежде чем отдать в типографию для печатания, будет сперва передано мне для просмотра и исправления ошибок. Я хотел бы, чтобы это наше условие было непременно соблюдено. Уважающий Вас и готовый к услугам, М. Джабагиев.

1 августа 1934 г.»

«Глубокоуважаемый господин Дюмезиль!

Всё то, что я давал Вам написанное на ингушском языке, как то собранные и обработанные мною ингушские народные произведения (в числе их имеются и мои личные), а также составленный мною Ингушско-русский словарь, не отдавать в печать, пока они не будут просмотрены и исправлены ошибки мною лично.

Уважающий Вас и готовый к услугам, М. Джабагиев».

— Как видно из письма, Магомед Джабагиев всё-таки составил Ингушско-русский словарь, — поясняет Иса Боков. — А вот что по этому поводу пишет Жорж Дюмезиль. Как известно, в 1935 году в Париже вышла книга Магомеда Джабагиева на французском языке под названием «Тексты по ингушскому фольклору» в переводе и с комментариями профессора Ж. Дюмезиля. Член Французской академии, ученый-языковед Жорж Дюмезиль в 1935 году написал о Магомеде Джабагиеве следующие слова во введении этой книги: «Весной 1934 года месьё Албогачиев, с которым я работал над ингушским языком предыдущие годы в летнее время, познакомил меня со своим зятем (здесь имеется в виду с мужем его сестры) месьё Магомедом Джабагиевым, иммигрантом, который проживал в тяжелейших условиях. Этот стареющий человек хранил незабвенно то, что было всегда главной целью его жизни: служить своему народу. Ещё во время учебы в российской гимназии молодой Магомед уже тогда инстинктивно начал записывать ингушский фольклор. В свое свободное от учебы время он собирал ингушские песни, традиции, пословицы, он их заучивал наизусть и, как мог, записывал со странным, но очень умно подобранным алфавитом».

В семейном архиве Дюмезиля в Париже, к сожалению, не оказалось Ингушско-русского словаря, ни рабочих рукописей Магомеда Джабагиева, которые не были опубликованы Дюмезилем. Хотя из письма видно, что была также запись под диктовку. Не оказалось в семейном архиве и приготовленной Магомедом Джабагиевым после выпуска своей книги в 1935 году, второй работы под названием «Мифология древних «кистов», то есть галгай (ингушей)», которую он приготовил для издания. О том, что вторая работа существует, мы узнали, только получив эти письма. С уходом Магомеда Джабагиева его архивы потерялись на долгие десятилетия. Наша работа по поиску документов будет продолжена, мы будем это делать открыто, вовлекая в эту работу ингушскую молодежь, выпускников французских и бельгийских университетов.

Нас интересует всё, что связано с ингушским зарубежьем. Мы осознаем, что в те годы мы потеряли часть интеллектуального потенциала ингушского народа, в связи с выездом интеллигенции за пределы России. Многие из них так и умерли в иммиграции, не дождавшись своей реабилитации. И мы их помним: это генерал Сафарбек Мальсагов, политические и общественные деятели Магомед и Висан-Гирей Джабагиевы, журналист Джемалдин Албогачиев, полковник Муртаза Куриев.

Дала къахетам болба, Дала гешт долда царна!

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.

Новости