Если бы не время, которое выпало на его судьбу, и не короткий срок, который отписала ему жизнь, он бы наверняка смог стать великим строителем. Он безумно любил своё дело, проектировал новые здания для будущей столицы Ингушетии, в которой мечтал видеть архитектурные стили Санкт-Петербурга...
Алихан Инаркиев был старшим сыном в семье Идриса Хамборовича, человека благородного, образованного и начитанного, который прожил короткую жизнь, но своим личным примером дал напутствие сыну, что жить надо по чести и совести, почитать законы предков, учиться и самосовершенствоваться, чтобы твёрдо стоять на ногах и быть надёжной опорой для родных и близких. Да, это привилегия сильных и умных людей. Таким он был сам, и таким завещал быть сыну Алихану.
Алихан Идрисович Инаркиев родился 18 января 1958 года в городе Назрани, через несколько месяцев по возвращении семьи на исконную родину из далёкой ссылки, где они оказались со всем ингушским народом оклеветанные и оболганные в годы сталинских репрессий.
Алихан рос смекалистым мальчиком, добрым и отзывчивым, всегда был рядом с отцом и внимательно вникал в смысл его наставлений. По рассказам близких, они были очень дружными и сплочёнными. Отец поддерживал сына во всём: его увлечения спортом, интерес к истории и культуре, занятия музыкой. Он поощрял его желание играть на гармошке, которую Алихан приобрёл сам ещё в дошкольном возрасте на подаренные ему деньги одним из гостей. Мальчик давно присмотрел на полках детского универмага, расположенного рядом с их домом, ярко-бордового цвета «Казань». Когда мама увидела сына, буквально тащившего на себе музыкальный инструмент размером почти с него самого, она поначалу хотела вернуть покупку обратно, но увидев в его глазах искру счастья от приобретённого товара, передумала. Ведь он мог на эти деньги купить себе сладости, подумала она, как это сделал бы обычный ребёнок, а Алихан выбрал гармонь, значит, есть в этом что-то такое.
Позже знакомая, продавец универмага, призналась ей, что никак не смогла устоять перед настойчивостью малыша, и уступила ему. А Алихан погрузился сразу же в игру, и уже в скором времени сам стал наигрывать первые ноты национальных мелодий. Надо отметить, что любовь к музыке ему досталась по наследству. В их доме часто играла гармонь и зажигалась ингушская лезгинка. Его родной тётей была известная в народе своей виртуозной игрой на гармошке Зати Хамборовна, которая, кстати, была наставницей гармонистки Мадины Инаркиевой, ставшей известной не только в республике, но и далеко за её пределами, своей необыкновенной игрой на гармони и аккордеоне ингушских национальных мелодий.
В этой семье гармонично сочетались все ипостаси: любовь к музыкальному искусству, к национальным танцам, любовь к истории и культуре народа, приверженность к труду и учёбе.
Предок Инаркиевых — Инаркх-хаджа из тейпа Богатырёвых, совершивший в те годы пешком хадж в Мекку. Он был по тем годам человеком очень образованным, помимо исламского учения, знал и естественные науки, умел читать и писать, был в числе первых поселенцев Назрани, после того как здесь открыли железную дорогу. От его имени пошла фамилия Инаркиевых, сами же они родом из селения Сурхахи. Его потомки и сегодня живут вдоль железнодорожного полотна, некогда центра Назрановской станции, ныне улица Газдиева.
Хамбор — сын Инаркха-хаджи был купцом первой гильдии. У него была в Назрани сеть магазинов, различные ремесленные цеха, в том числе и конфетный цех. В годы революции его имущество национализировали, но среди своих соотечественников он оставался одним из влиятельных и состоятельных людей, был предприимчивым, образованным и старался такие качества передать своим потомкам.
Годы детства и становления Хамбора, сына Идриса Инаркиева, относятся ко временам установления на Кавказе советской власти. Он окончил с хорошими отметками школу № 2 в Назрани, получил среднее специальное образование, но в феврале 1944 года его жизнь, как и многих его соотечественников разделилась на «до» и «после». В ссылке ему пригодились знания и опыт, полученные на родине. Образованные люди были здесь очень востребованы. Плюс честность и принципиальность, уважение в народе, потому, несмотря на его молодой возраст, он был назначен начальником торговой базы.
Он был на редкость и интеллектуальным человеком, много читал как классическую, так и научно-популярную литературу. На скудные деньги умудрялся покупать книги, и всё это в интересах своих детей, чтобы формировать в них личности с разносторонними знаниями. Книги в те годы не были доступны, как сегодня, в эпоху интернета и всеобщего доступа к библиотекам. Дочери вспоминают, что одна из двух комнат их дома в Назрани была обставлена богатой библиотекой, где можно было увидеть труды идеологов, классиков, книги по истории, краеведению, научно-популярную и техническую литературу. Именно с отцом Идрисом приобщился к чтению и Алихан. Отец советовал ему, какую книгу прочитать, потом они вместе разбирали героев, их поступки и характеры. Благодаря отцу Алихан рано приобщился к чтению, его всегда можно было застать за чтением книг, газет, журналов.
Из интересной, образованной семьи была и мама Алихана — Мадина Ганатова, из рода Картоевых. Её отец Ваха Ганатов окончил до депортации во Владикавказе Ингушский педагогический институт и работал главным бухгалтером в финотделе министерства образования. Он был женат на Ханифе Аушевой, красавице из благородного рода, фотография которой в национальном свадебном костюме хранится в Эрмитаже Санкт-Петербурга.
Дед Алихана по матери — Габис Ганатов был единственным князем среди ингушей. Он был удостоен этого статуса в Грузии, поскольку ингуши не признавали княжеского титула, и даже имел закреплённое по этому поводу свидетельство, которое до сих пор хранится в семье. Его огромное состояние во Владикавказе — крахмальный завод, конфетный цех и ряд торговых лавок были национализированы после революции, но шикарный особняк на набережной Терека ему вернули благодаря связям, но и тот был отнят после депортации, и даже сохранившиеся «купчие», удостоверяющие принадлежность на эту недвижимость, не помогли вернуть родовое имущество, отчасти вмешались сюда и трагические события осени 1992 года в Пригородном районе.
Идрис по возвращении из ссылки на родину работал бухгалтером в райисполкоме в Назрани. В те годы, когда основная масса народа старшего поколения была необразованной, а каждая справка, различного рода дела по оформлению документов, социальных пособий требовали хотя бы знания русского языка и письменности, не было человека в Назрани и по всему округу, которому бы не оказал свою помощь и поддержку Идрис Инаркиев. Его долгие годы и после смерти со словами благодарности вспоминали многие люди. Он рано ушёл из жизни. В 42 года у него случился инфаркт, видимо, сказались на здоровье пережитые им испытания.
С потерей отца Алихан поник, стал молчаливым и задумчивым. Его школьная преподавательница Татьяна Николаевна сетовала по этому поводу, что Алихан, лидер, именно с положительными характеристиками среди мальчишек и подростков, всегда опрятный и подтянутый, проявляющий большие способности в учёбе, резко изменился, стал неузнаваем, перестал общаться, запустил учёбу, ушёл в свои мысли. Все понимали, что он тяжело переживает разлуку с отцом, который был ему другом, братом, товарищем, всем...
Но так не могло тянуться долго. Прошёл год. Алихан преодолел это состояние. Понимание того, что он теперь в доме за старшего, желание быть опорой матери в воспитании младших сестёр и брата, беседы со школьными преподавателями, заботе которых надо отдать должное, он взял себя в руки. Но на глазах стал совершенно другим человеком, иными словами — повзрослел, заметно подтянулся и выпрямился.
В 16 лет он уже получил аттестат об образовании. Надо сказать, что из-за способностей к познаниям родители рано отдали его в школу.
В 1974 году Алихан поступил в Грозненский нефтяной институт имени Миллионщикова на строительный факультет. В те годы поступить в этот вуз считалось престижным. Конкурс был огромным, и учились там в основном дети чиновников или самые настойчивые, умные ребята, которые добивались результатов, благодаря своим способностям и усидчивости. Одним из них был и Алихан Инаркиев. Он поступил на очное отделение, но уже через год перешёл на вечернее, потому как понимал, что мама не в силах обеспечить его учёбу, к тому же он был в доме за старшего, а значит, за кормильца.
Учась на очном отделении, он то и дело подрабатывал то там, то здесь, чтобы самому обеспечивать свою учебу. Но матери без его помощи приходилось туговато. Младших надо было одеть, обуть, накормить. Алихан принимает решение на втором курсе перейти на вечернее обучение и устроиться на работу. Как раз напротив общежития шла стройка высотного жилого дома, куда он устроился монтажником. С этого дня началась его профессиональная трудовая деятельность. Он изнутри старался постичь строительное дело, которому решил посвятить свою жизнь.
Труд, конечно, был не из лёгких, к тому же сопряжён с опасностью, поскольку часто без страховки приходилось работать на большой высоте. Но он получал хорошую зарплату и радовался, когда отсылал деньги матери, оставив себе лишь небольшую сумму на проживание. И так четыре года: в шесть утра на работу, в шесть вечера на занятия, в десять часов вечера он шёл домой, в общежитие. И в эти часы, короткое время до сна, он старался возместить всё то, что хочется каждому из нас в молодости, особенно людям с творческой жилкой, с весёлым нравом, любящим людей.
Это был человек удивительного жизнелюбия, вспоминали его друзья по институту. Он умудрялся после тяжёлого рабочего дня ещё и устраивать в общежитии небольшие вечеринки. Умел зажигать. В фойе общежития стояло фортепьяно — как только его пальцы касались клавиш, тут же начинала струиться мелодия эстрадной, национальной или любительской музыки, мало кто мог оставаться равнодушным, она поднимала с места даже самых заядлых лежебок. В нём прекрасно гармонировали и деловитость, и весёлый нрав. Он был душой компании. Легко зажигал своим азартом окружающих, обменивался искрометными шутками, безумно любил танцевать лезгинку и лихо играл на разных музыкальных инструментах. А центральной его харизмой был здоровый, искренний, неподдельный смех, какой бывает только у людей с открытой душой и большим сердцем.
Надо дополнить про личностные качества Алихана, что он был отменным спортсменом, играл за футбольную команду института, занимался разными видами спорта, в том числе интеллектуальным — шахматами, где виртуозно обыгрывал заядлых «игроманов», увлекался любительскими фотографиями. И когда он всё это успевал?
В выходные Алихан всегда старался приезжать домой, в Назрань. Он с особой тщательностью проверял у школьников дневники, пройденные материалы по русскому языку и математике, по истории, стихи, которые они учили на память. Если заслуживали похвал, он не скупился, если было надобно, отчитывал за пробелы. Доставалось по этому поводу чаще старшим, которые не уследили за младшими. От его зоркого глаза не оставался незамеченным даже почерк и чистописание. Не упускал ни одной детали, и дети старались сделать ему приятное, потому как самым большим счастьем считалось получить от него высокую оценку. Потом он обязательно обходил всех родственников и рано утром возвращался в Грозный.
В 1980 году двадцатидвухлетний дипломированный специалист возвращается в родной город. Работу найти после вуза в те годы не представлялось профессионалу большой проблемой. Его опыт и полученная специализация помогли ему получить довольно престижную для его возраста должность. Он был назначен заместителем архитектора в райисполкоме города Назрани. Но зарплата была невысокая, а ему надо поднимать на ноги семью. Девочки уже подрастали, только старшая успела поступить в вуз, другие, в том числе и брат, один за другим оканчивали школу, надо было учиться дальше.
Знакомые предложили Алихану Идрисовичу поехать в Тюменскую область, где в те годы шли большие стройки, и оплата была в сравнении высокая. Там он проработал три года в должности прораба. За это время успел сделать многое, смог обеспечивать достойную жизнь своей семье, помочь получить образование сёстрам и брату, которые учились на очном отделении.
В 1984 году он вернулся домой, больше всего этого хотела мама, чтобы он был рядом, потому как без его поддержки, больше моральной, ей было очень тяжело. И пора уже было обеспечить приданое сёстрам, которые выросли одна за другой, и маму донимали сваты. К тому же надо было достроить дом (кстати, строил он своими руками), чтобы просторнее в нём жилось большой семье и было где встречать гостей.
В это время в Назрани шло строительство центральной больницы, куда Алихан устроился начальником участка. Это была одна из рядовых советских строек, которая совпала с грядущей эпохой развала страны. Шла она медленно, строили из некачественного местного кирпича, да ещё с многими нарушениями. По этому поводу Алихан сетовал в беседе с матерью, но его недовольство прослеживалось лишь в коротких репликах, потому как он не любил говорить дома о работе. Но тогдашняя система государственного устройства не давала права выбора: главное было отчитаться, уложиться в сроки, да и стройкам на окраинах, коей была Ингушетия, особого внимания не уделяли. В итоге, скорее даже по причине некачественно заложенных коммуникаций, это здание страдало несколько десятилетий, вплоть до его нынешнего капитального ремонта. Но это другая история.
Затем была работа в ЖБИ города Карабулака, на местном ПМК, где он занимался ремонтными работами, были работы на различных строительных объектах страны, в том числе и в Ленинградской области.
К сожалению, самое время, когда хочется творить и созидать, пришлось Алихану и его современникам на годы разрухи и развала страны. Девяностые годы — время политического и экономического кризиса, трагические события в Пригородном районе осенью 1992 года, военные события в Чечне. Всё это не могло не отразиться на его состоянии. Любой здравомыслящий человек очень переживал по этому поводу, по тому, какие испытания пришлось пройти его многострадальному народу и его стране в целом. В его семье нашли приют и беженцы из Пригородного района, и потом беженцы из Чечни. Он старался поддерживать всех по мере своих возможностей, кому-то дать временный приют, другому помочь решить разного рода вопросы. Но и его положение в те годы было не завидным. Воспитанный по правилась чести и достоинства, он не смог вписаться в эпоху «урвать», «сорвать», «подставить». Такие чистые, правильные люди, как Алихан, затерялись в этом мраке беззакония, анархии и вседозволенности, который захватил последнее десятилетие ХХ века и начало XХI.
Но это время было ознаменовано и радостным для ингушей событием — образованием ингушской государственности 4 июня 1992 года. Это было время особого подъёма национальной гордости. С восторгом встретил он и идею закладки новой столицы — города Магаса, радовался представленному генеральному плану строительства, который широко рекламировался по ингушскому телевидению, мечтал внести свою лепту в архитектурный облик будущей столицы, и построить здесь своё здание, непохожее на все другие, по аналогу с «питерским». Он безумно любил старинную архитектуру Санкт-Петербурга и мечтал возвести что-то подобное на родине. Часто его можно было увидеть за чертежами, где он реализовывал свои идеи. Потом с особым восторгом показывал их друзьям, делился своими планами на будущее и не сомневался, что идея обязательно найдёт своё воплощение в жизнь.
К сожалению, он не дожил даже до торжественного открытия в январе 1998 года первого здания в Магасе — Президентского дворца, как и не успел построить дом своей мечты, с мансардой, спроектированный ещё в 70-х годах, во время учёбы. Не смог воплотить мечту о строительстве в Магасе здания, схожего с архитектурой Северной столицы, как и не смог увидеть многие позитивные перемены, произошедшие в жизни нашего народа за последние тридцать лет, со дня образования Ингушской Республики. Но он верил в её будущее и не сомневался в её успехах.
Он умер 25 мая 1997 года. Ему было 39 лет, не успев устроить свою личную жизнь. Но за этот короткий период он смог обеспечить своим младшим сёстрам и брату достойную жизнь и достойное образование, но главное, вложить в них нравственные основы человеколюбия и приверженность к традициям. Младшая сестра Захидат с благодарностью вспоминает брата, который поддержал её желание учиться в начале 90-х, несмотря на тяжёлое материальное положение семьи. «Главное, ты учись, — сказал он, — а там прорвёмся». И она оправдала его надежды. Захидат окончила Астраханский медицинский институт и стала одним из основателей неонатальной службы в Ингушетии.
Ради справедливости надо отметить, что в семье Инаркиевых было железное правило: родители (Алихана они почитали как за отца) обеспечивали содержание студентов, но в вузы они поступали по своим знаниям и учились, надеясь только на себя. Ни о какой материальной поддержке в плане сдачи экзаменов и зачётов не могло быть и речи.
«Алихан был необыкновенным человеком, — говорит сестра Марет Инаркиева. — Он был нам не только братом, но другом и отцом. Жаль, что оба они рано ушли из жизни, нам их не хватает и сегодня. Но в наследство о себе они оставили светлую память и достойные имена. Это помогало нам в жизни, помогало добиваться высот, а главное — жить в мире и в согласии с людьми».
P. S. Дети Инаркиевых выросли, устроили свою личную жизнь, стали достойными людьми нашего общества. Марет Идрисовна — физик-математик, преподаёт в РЦДО; Фатима Идрисовна — химик, директор школы № 13 г. Назрани; Зарета Идрисовна — кандидат химических наук, доцент Ингушского государственного университета; Захидат Идрисовна — врач-педиатр Троицкой амбулатории; Амирхан Идрисович — экономист, предприниматель.